nadezhda_sv (nadezhda_sv) wrote in cariera_ru,
nadezhda_sv
nadezhda_sv
cariera_ru

Есть идея

Кто-то правильно, на мой взгляд, оценил роль фундаментальной науки, сказав, что любое научное открытие имеет прикладное значение. Разница лишь во времени: одно внедряют через год, а до другого и через сто лет «руки не доходят».
У нас в России процесс внедрения инноваций в жизнь до сих пор «буксовал». В советские времена научные открытия воплощались в космические разработки и в вооружения, там и оставались, не доходя до полок магазинов. Тогда как в США дорожка от лабораторий НАСА до выхода продукта на рынок была короткой. Можно сказать, что в Советском Союзе не было рыночных отношений, поэтому и мотива для коммерциализации идей не было. Но ведь сейчас в России рынок появился, однако, «воз и ныне там».
«Роды» алгоритма внедрения научных открытий в России идут тяжело. Думаю, у нас еще не создали механизм, обеспечивающий возможность продажи результата научных исследований. Может быть, участникам «Меркурий - клуба» в СТПП- руководителям внедренческих структур, бизнес-инкубаторов, разработчикам инновационных продуктов, молодым ученым, он известен?
Инкубирование бизнеса
Есть расхожее мнение, что идея ничего не стоит. Спорное утверждение, но большая доля истины в этом есть. Никому не нужно объяснять, что стоимость имеет вещь, которую можно продать. Значит, автор идеи должен уметь продавать?
Сергей Токарев, руководитель технопарка в Протвино, представляя работу этой структуры, вспомнил множество случаев, когда к ним приходили люди, считающие, что обладают ноу-хау, и этого достаточно, чтобы организовать бизнес. Однако, начиная собственное дело, предприниматель должен точно знать, с чего он получит прибыль. А об этом носители идеи даже не задумывались. На простой вопрос, на чем собирается получить выгоду, внедрив, с его точки зрения, инновацию, соискатель не мог найти ответа. Более того, при самом поверхностном рассмотрении проекта, выяснялось, что планируемый продукт будет неконкурентоспособен, например, по цене, хотя автор именно цену считал преимуществом.
То, что организация бизнеса – наука, мало, кому нужно объяснять. Структуры, помогающие желающим начать собственное дело, сегодня есть. Как считает директор Серпуховского бизнес-инкубатора Любовь Воронова, инфраструктура для поддержки малого и среднего бизнеса в Московской области есть, возникают все новые учреждения. Но создание бизнес-инкубатора – не самоцель, если потребность есть, тогда и нужно открываться. Следует подчеркнуть, что в Серпухове бизнес-инкубатор не имеет инновационной направленности, как технопарк в Протвино. Соответственно, возможности для поддержки становления бизнеса, внедряющего результаты научного исследования, здесь ограничены. Хотя протвинская площадка «заточена» на инновации, очереди из желающих начать высокотехнологичный бизнес, по словам руководства внедренческого центра, нет.
Есть же «Сколково»
Хотелось бы уточнить, я ни в коем случае не говорю, что в нашей стране не существует предприятий, которые изготавливают продукцию, в основе имеющую изобретения и продукты научных изысканий. Таковые есть, но они только исключение, подтверждающее правило. Их создают выходцы из науки, имеющие способности к ведению бизнеса. Причем способности незаурядные, потому что в России любой бизнес вести, мягко говоря, непросто. А инновационный – тем более.
Речь идет о том, что до сих пор нет структур, позволяющих объединить научные знания и бизнес-умения и получить инновационный продукт. Предвижу вопрос: а как же «Сколково»? Ученые и те, кто занимаются внедрением, как то без энтузиазма отзываются о проекте. Из Протвино всего одно предприятие стало резидентом «Сколково». Неужели больше никто не достоин из целого наукограда? Или не в этом дело? Тогда в чем?
Разговоров о «Сколково» было много, но вот дела пока не видно.
«Грантоежки»
Кому-то мои рассуждения могут показаться брюзжанием. Как это в России не ратуют за поддержку инноваций, модернизацию и прочее? Есть законы о поддержке, организации малых предприятий на базе университетов, различные фонды финансирования, гранты для молодых ученых, конкурсы проектов и прочее, и прочее.
Начнем, например, с предписания о необходимости организации малых предприятий на базе университетов. Председатель Совета молодых ученых Пущинского научного центра РАН Дмитрий Демин рассказал, что руководители учебных заведений и научных институтов в их городе инертно реагируют на призывы об организации малых предприятий. Как сказал молодой ученый, им этим не хочется заниматься.
Легко могу понять этих людей. Организационных проблем в нашей науке и в нашем образовании столько, что руководителям можно посочувствовать, жаль ничем помочь нельзя. А представьте, ко всем прочим многочисленным делам прибавляется еще «простенькая задача» - организовать малое предприятие. И мотивация, решать такие задачи, очень слабая, учитывая невысокий процент успешного осуществления подобных проектов. Создать, конечно, можно, только выживет ли «малыш»?
Председатель Совета молодых ученых Серпухова Олег Кемаев, напротив полон оптимизма, уверенности в успешном будущем. На мой взгляд, ребятам повезло, что они питомцы Института инженерной физики. Вот, кстати, пример того, о чем я говорила выше: генеральный директор ИИФ Алексей Царьков - талантливый менеджер, который сумел собрать команду единомышленников и создать работоспособную внедренческую структуру. Но выступление Олега Кемаева интересно для меня вот с какой точки зрения: он сказал о негативном явлении, которое получило название «грантоежки».
Система предоставления финансовой помощи (гранта) молодым ученым на осуществление проектов, признанных лучшими, дает возможность вести исследования. Но, как сказал Олег Кемаев, уже существуют «черные списки», куда вносят тех, кто получив грант, ничего не делает, а просто тратит деньги.
Что я буду с этого иметь?
Подобное существует везде. Но в России доля проедателей грантов весьма велика в сравнении с другими странами: В Израиле, например, доля грантов, потраченных впустую, не превышает 5%, а у нас, как считают исследователи, «грантоежки» составляют 20% от общего числа получателей грантов.
Тревожный сигнал. Но почему такое возможно? Нет ли системной ошибки в механизме отбора претендентов на получение гранта? Можно предположить, что отсутствует обратная связь. Те, кто принимают решение о предоставлении гранта, видимо не отвечают за последствия, а просто делят некие деньги. Есть ли у этих людей заинтересованность в достижении цели, а именно получения нашей страной долгожданных инновационных продуктов? Вряд ли. Я повторюсь, задача у них – разделить деньги.
О венчурных фондах уже говорилось сотни раз. У нас эти механизмы не приживаются. Да, сегодня появляются бизнесмены с желанием вложить капитал в проект, позволяющий получить конкурентное преимущество. Но любое высокотехнологичное производство – это «длинные деньги», желающих долго ждать найдется немного. Даже успешно внедрив инновацию (а риск, что не получится, велик) и, организовав серийное производство, бизнесмен столкнется с необходимостью готовить рынок для своего продукта. А это тоже сложная и долгая история.
Как говорят, в Америке, есть специальные школы, где проводят «ликбез» для потенциальных пользователей продукцией Appele. Это всего лишь необходимый для такой продукции маркетинг. Но представить это у нас в России я не могу, чтобы для желающих, в, том числе, пожилых людей старше 80 лет были курсы, где разъясняют, что такое айфон, айпат, как пользоваться этими приспособлениями. На это тоже нужно тратить деньги, чтобы ваш бизнес пошел.
Я говорю это к тому, что мало, чтобы бизнес был заинтересован во внедрении инновационных продуктов. Хотя и этого пока в России нет. Нужно еще, чтобы в стране была система, позволяющая цивилизовано вести инновационный бизнес. Пока, к сожалению, «делаются отдельные шаги». Правда, не все в одну сторону.
Надежда Сергеева
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments